Планета требует человеческого отношения

Летом 2012 года в Южной Корее пройдем Всемирная специализированная выставка «ЭКСПО-2012». Одной из основных тем российского павильона на Выставке стала Арктика. Да и внутри страны весь 2012 год проходит под ее эгидой. Очевидно, что регион привлекает все больше внимания со стороны государства, прессы и широкой общественности. Своими личными впечатлениями, результатами десятка арктических экспедиций с пресс-центром российской экспозиции на ЭКСПО-2012 поделился заведующий радиохимической лабораторией НИИ Ядерной физики им. Д.В. Скобельцына МГУ им. М.В. Ломоносова, кандидат химических наук, путешественник, летчик и исследователь Заполярья и северных морей, член Русского географического общества Рамиз Алиев.

Рамиз, насколько для широкой общественности интересна тема изучения Арктики?

Сейчас интерес к изучению Арктики стал возрождаться. В последние несколько лет эта тема снова вышла на первые страницы в СМИ, стало больше издаваться книг, снова стали выпускать мемуары полярников, книги известных путешественников, и мне кажется, что интерес будет только повышаться.

Это, конечно, хорошие новости. Скажите, когда вы отправились в свою первую Арктическую экспедицию?

Ну, если Белое море можно назвать Арктикой, то в 2001 году.

А в последнюю?

В этом году я был на Дальнем Востоке: Камчатке, Курилах. Хоть это и не Арктика, но тоже довольно суровый край. В Арктической экспедиции я участвовал последний раз в 2007 году.

А сколько всего экспедиций на вашем счету?

Все экспедиции очень разные по длительности и масштабу. Если считать их все, то около десяти.

Впечатляюще, особенно с учетом того, что это всего за семь лет. Расскажите, пожалуйста, о своем самом ярком впечатлении, оставшемся после экспедиции?

Очень сложный вопрос. Как это ни странно, ярких впечатлений довольно мало. Дело в том, что быт там очень спокойный и размеренный, и впечатлений получаешь даже меньше чем от городской жизни. Конечно же природа Арктики, когда хорошая ясная погода, впечатляет. Красота просто изумительная. Это очень хорошо видно по фотографиям. Но это та сторона жизни Арктики, которую видят все, но они не видят другой стороны, когда туманы, морось, не видно берегов, липкий снег летом. Это далеко не так красиво.

А что именно входило в область ваших научных интересов там?

Я занимаюсь радиоактивностью окружающей среды. В соавторстве со своими коллегами я написал книгу, которая так и называется «Радиоактивность окружающей среды». Существует две стороны этого вопроса: с одной стороны, на бытовом уровне, мы воспринимаем радиоактивность, как нечто опасное и привнесенное человеком в природу. С другой стороны, все забывают, что радиоактивность — явление природное. Кроме того, это мощнейший инструмент для фундаментальных исследований окружающей среды. Исследуя радиоактивность тех или иных сред в природе, мы получаем колоссальную информацию об изменениях окружающей среды. Например, такие исследования позволили изменить представления о возрасте Земли примерно в 100 раз.

Какие данные были и каковы они сейчас?

На рубеже 19-20 веков были представления о 20-40 миллионах лет. Поскольку радиоактивный распад – это идеальные атомные часы, абсолютно точные и никогда не меняющиеся, то с открытием в начале 20-го века радиоактивности и появления методов абсолютного определения возраста, стало ясно, что возраст планеты в 100 раз больше, т.е. примерно 4,5-4,6 миллиардов лет. Но это только один из примеров. Мы получаем очень много информации о перемешивании вод, о вертикальной миграции водной толщи, об образовании осадков, о скорости этих процессов. Все это фундаментальная информация.

А почему вы сконцентрировали географию ваших исследований именно на арктической территории?

Современный исследователь не имеет возможности сам выбрать регион для изучения, особенно если ты занимаешься исследованием окружающей среды. Например, если вам хочется изучать Большой Барьерный Риф, то не факт, что вы сможете сами организовать такую программу исследований. Интерес к Арктике понятен. Адмирал Макаров говорил, что своим «фасадом» Россия смотрит на север. И действительно, почти вся наша береговая линия – это Арктика, поэтому вполне естественно, что в России развиваются и продвигаются программы, связанные с исследованием Арктики. Это зона наших национальных интересов.

Вы можете отметить какие-нибудь изменения, которые произошли с тех пор, как вы в первый раз оказались в Арктике?

7-8 лет не тот срок, за который какие-то геологические процессы могут произойти. Но я могу сравнить то, что я видел, с тем, что читал в книгах. Если мы посмотрим на историю освоения Карского моря, то можно заметить, что в начале 19-го века судоходство по нему было невозможно в принципе, хотя мы точно знаем, что в начале 17 века русские купцы плавали там. В конце 19-го века отношение к Карскому морю начинает меняться. Так, английский капитан Виггинс организовал целую серию транспортных операций по доставке грузов в Сибирь и из Сибири. По тем временам это был достаточно авангардный взгляд. Дело Виггинса продолжил потом Йонас Лид. Это фигура очень малоизвестная, но в тоже время ключевая в исследовании русской Арктики. Он до 1914-го года организовывал транспортные операции вплоть до начала Мировой войны. Но все равно в те годы судоходство в Карском море было серьезной проблемой. Я три раза там был и не видел ни одной льдины. Там совершенно спокойно можно ходить без ледоколов. Из этого следует, что в таких периодах как 100, 150, 200 лет очень сильно меняется климат. Причины тут разные, многоплановые, и никто вам тут истины не скажет, но я склоняюсь к тому, что это в большей степени естественные причины.

Вы как полярник и химик можете выделить какие-то наиболее острые проблемы данного региона?

Проблем много. Если говорить про радиоактивность, то есть проблемы в районе Новой Земли. Там находится много затопленных объектов с радиоактивными отходами и с облученным отработавшим топливом. Это открытая информация, перечень этих объектов опубликован в открытой печати. Но нельзя сказать, что это ключевая и очень серьезная для региона угроза. Второй проблемой можно назвать загрязнение прибрежных территорий и акваторий различного рода предприятиями, металлургическими и химическими. Есть глобальная проблема, связанная с изменением климата в Арктике, а именно с потеплением. Я не знаю, виновен ли здесь человек, но то, что это сказывается на экосистемах — абсолютно точно. От этого страдают морские животные, белые медведи. Существуют также острые социальные проблемы, связанные с взаимодействием коренных народов с нашей цивилизацией. Это миры, которым, на мой взгляд, трудно сойтись, потому что наш образ жизни неизбежно проникает туда, и разрушает их традиции. Они адаптируются к нашему образу жизни и при этом теряют свою самобытность. Понятно, что об этом бесполезно жалеть – это нормальный ход истории, но грустно, что какой-то мир исчезает у нас на глазах: со своей культурой, традициями, верованиями, обрядами, языками. Мир становится менее разнообразным.

Как вы знаете, летом 2012 года в Южной Корее пройдет Всемирная специализированная выставка «ЭКСПО-2012». Это самая крупная площадка в мире, цель которой не только создание неповторимых экспозиций, но и организация международного диалога. В связи с этим, какие вопросы стоило бы поднять России в рамках темы «Мировой океан и прибрежные зоны»?

Трудно сказать за всю Россию. Это и проблема сохранения окружающей среды, и проблема новых технологий, особенно в возобновляемой энергетике. Мы тут, к сожалению, не на лидирующих позициях. Мы все еще ориентируемся на углеводородную энергетику, и очень может быть, что это нанесет ущерб климату. Я не готов подписаться под тем, что парниковые газы это основная беда, но то, что это влияет на климат, однозначно. Сохраняя внешнюю среду, сохраняешь и себя внутри. Относясь по-человечески к планете, сам становишься человеком более чистым, более светлым, и сам начинаешь лучше относиться к другим людям.

Вы участвовали в экспедиции к Фукусиме после катастрофы на атомной станции весной 2011 года в Японии. Можете поподробнее рассказать об этом.

Мы занимались оценкой возможного ущерба, который могла нанести авария на атомной электростанции «Фукусима». Маршрут наш пролегал из Владивостока через все Японское море, между японскими островами Хоккайдо и Хонсю. Оттуда мы двинулись дальше на север в сторону Камчатки. Около 3,5 тыс. миль мы преодолели за этот месяц. Был получен серьезный результат: никакого ущерба эта авария для России, для наших акваторий и населения не нанесла.
Еще хочу отметить профессионализм участников той экспедиции. Это был коллектив ученых мирового уровня, оснащенных самой современной аппаратурой. Руководил экспедицией Никитин Александр Иванович из НПО «Тайфун». Это известнейший в мире специалист по морской радиоактивности. Это не была просто кампания с бытовыми дозиметрами, как это представляли далекие от этого люди.